Почему-то я стесняюсь открывать эту тему, но все-таки...Странно, что до сих пор не была создана тема, содержащая стихи, эссе, басни, сценки из жизни, рассказы и другое творчество на тему соционики, вот я и подумала, почему бы и нет. Ведь это интресно почитать, поумиляться, ведь соционика - это не только сухой анализ имхо. Огромная просьба ко всем читающим! Будьте добры, если встретите в других разделах форума нечто подобное, тащите сюда с указанием автора и времени опубликования! Недавно в теме "Зачем Максиму Гамлетесса" нашла одно удивительное стихотворение и пожалела, что не все его видели. И сколько их еще этих творений!
Процитирую немного автора Amelia писала об отношениях Гамлет-Максим 26.10.06: Я не хочу долго описывать подробности этих отношений, я просто приведу как цитату стих, написаный, видимо, неким Максимом о его чувствах к любимой Гамлетессе.
Бывает, ты оступишься и канешь в провал молчания, в глубокий омут гордости и гнева, откуда нелегко тебе вернуться и вынести обломки и клочки того, что ты нашла в глубинах своего существованья.
Любимая моя, что ты находишь в твоем колодце, ото всех закрытом? Морские травы, камни и трясины? Что видишь ты незрячими глазами, злопамятная, раненная в сердце?
Ты не найдешь, душа моя, в той бездне того, что для тебя храню я на высотах: росистую жасминовую ветку, мой поцелуй, который много глубже неизмеримой пропасти твоей.
Не опасайся, не беги меня, в пучинах гнева не скрывайся снова. Мои слова, что ранили тебя, стряхни скорей в раскрытое окошко, пускай они летят, куда хотят. Они вернутся, чтоб меня ударить, назад, помимо твоего желанья, заряжены суровою минутой, и то мгновенье станет безоружным в моей груди.
Лучисто улыбнись, когда мой рот тебе наносит рану. Нет, я не сладкогласный пастушок из старой сказки, из волшебной сказки, я добрый лесоруб, и я делю с тобой всю землю, ветер, покрытые шипами склоны гор.
Люби меня, люби меня с улыбкой и помогай мне становиться лучше. Не трать напрасно сил и мной себя не рань, не рань меня собой, себя во мне ты ранишь. пер. М. Алигер
А это стихотворение я выложила сама 27. 08.07. в теме "парк Горьких". Тема "Парк Горьких"хороша если вспомнить, что там хотели первоначально увидеть , а именно любимые стихи Максов, их лирические отсутпления, воспоминания и смешные истории о них. В общем, тема предполагалась лирическая, может, кто ее и возродит в этом смысле.
Максиму от Гамлетессы. Соционический этюд.
Я с детства о твоей ЧС мечтала, Тебя не зная самого, И в нелогичности своей, Я без БЛ в сомненьях утопала, Не видя рядом никого, Достойного себя. Но с нашей встречи, Так много дней ушло И сколько их уйдет. Ты ограничил по ЧИ меня: "Так будет легче". И по БЭ по-дружески сказал: "Что личного-то вроде ничего, И все пройдет".
Ты трезво рассудил своей БИ, Что время тратить хватит И ЧЛ сказала, Что я "простужена" душой и толку мало, Лечи меня, иль не лечи. Затратно это и неблагодарно, Куда-то ехать или ждать к себе, И по ЧИ неточно и неясно, И неприятно по ЧЭ.
Твои эмоции остались при тебе, Мои - развеяны, растрачены впустую, Своей БС ты окружишь других, Но не о ней скучаю и тоскую.
Твоя ЧС нужна мне как всегда, Нужна как власть, Нужна как сила, К чему БС? Я проживу сама И без БС, я не ее просила.
Мое стихотворение было своеобразным ответом на стихотворение Jency, опубликованное 26.08.07. в той же теме: вот Вам разбор Максима по функциям
Ваш взгляд
Я влюбилась во взгляд из стекла - леденящий и острый, В ту пустыню мельчайших осколков, развеянных в нем… Повидавший как будто бы все: безразличный и взрослый, Но, казалось, ни разу еще не пылавший огнем.
Я его полюбила потом, беззащитным и робким: Взгляд зверька, одичавшего в гонке по веткам метро. От тепла моего становился он милым и кротким И, смущаясь в минуты прощания, прятался в пол.
Я Ваш взгляд обожаю любым, как бы он ни менялся: То сама недоступность, то нежная жалость, то страсть. И ловя его жадно, я снова и снова влюбляюсь, А он тихо мне шепчет любые секреты о Вас.
первое четверостишье - про базовую второе - про ролевую третье - про суггестивную
В поезде
Они ехали уже почти три часа. Поезд от Ожерелья тащился неторопливо, пассажиров в вагоне осталось немного. Драйзер читал. Он читал прессу, накопившуюся за последние три месяца. Рядом на сидении лежали два пакета: Драйзер неторопливо доставал из одного очередную газету, внимательно просматривал её от корки до корки и убирал в другой пакет. Процесс повторялся с момента отхода поезда и прерывался лишь короткими взглядами, время от времени бросаемыми Драйзером на Габенку. Габенка откровенно маялась. Ей не нравилось сразу несколько вещей. Во-первых, не нравилось жёсткое деревянное сидение, на котором она сидела столько времени и отсидела всё, что можно. Во-вторых, не нравился пейзаж за окном, где становилось всё меньше леса и всё больше открытого пространства. В-третьих, ей совершенно не нравилось, что Драйзер упёрся в свои газеты и не уделяет ей ровно никакого внимания. Она пыталась дать ему это понять, но до него как всегда не дошло. Ладно, это мы ему ещё припомним. И самое главное! Ехать нужно было не на его, а на её дачу, где столько всего надо сделать, и где природа и комфорт во сто крат лучше! Она согласилась лишь под угрозой скандала, и потому, что он вытянул у неё обещание ездить на дачи попеременно. Но мы ещё посмотрим, чего и как! Габенка потянулась, выразительно потёрла отсиженные места и спросила: - Ну что, скоро? Драйзер оторвался от совсем уж древнего номера “Знание-сила”. - Да, минут пятнадцать осталось. И сейчас контролёры пойдут. Ты молчи, говорить буду я. Действительно, скоро появились контролёры. Когда закончилась операция уплаты штрафов и выписывания квитанций, Габенка сказала: - Почему ты не сказал им, что мы сели на предыдущей станции? Они не смогли бы проверить, а получилось бы дешевле. - Ну видишь ли, - объяснил Драйзер, - раз уж мой бюджет не выдерживает полной стоимости билетов, то пусть, по крайней мере, я половину заплачу. По мере сил не следует общество обманывать. Габенка не стала комментировать это спорное суждение. Вместо этого она указала на газеты: - А это зачем ты читаешь? Я ведь видела: ты даже старую телевизионную программу просматривал. - Раз деньги уплачены были - надо использовать, - веско сказал Драйзер, - А программу глядел, чтобы выяснить, какие фильмы народ смотрит. Будут повторять - дам команду “Самсунгу”, он их в моё отсутствие запишет. Габенка не стала комментировать и это. Она уже привыкла, что Драйзер в некоторых вопросах как ребёнок, причём ребёнок по-дурацки упрямый. Но она и не думала скрывать поднимавшееся в ней раздражение. - Когда выходить? - холодно спросила она. - А уже сейчас, -ответил будто ничего и не заметивший Драйзер, и стал стаскивать сверху вещи, - Да, имей в виду, тут платформа коротковата, может прыгать придётся. Габенка неожиданно оживилась, перспектива эта ей, как ни странно, понравилась. Тут уж пришлось удивиться Драйзеру: лично его необходимость прыгать с вещами на железнодорожную насыпь не прельщала совершенно. В тамбуре Габенка азартно глядела в окно, и с энтузиазмом комментировала процесс остановки поезда. - Ещё, ещё, ещё! Эх, жалко хватило платформы! А я думала, ты меня на лету поймаешь! Теперь её было просто не узнать. Она улыбалась, глаза горели, в них прыгали какие-то черти. За такие-то моменты Драйзер и любил её. Они вышли из вагона. - Ну теперь нам туда, - кивнул Драйзер по другую сторону путей. Габенка обернулась в указанном направлении, и мгновенно с ней произошла метаморфоза: улыбка исчезла, лицо приняло прежнее холодное выражение. - Ты что, меня убить хочешь? - спокойно спросила она.
- Ты что, меня убить хочешь? - спокойно спросила Габенка. Бояться было чего. С той стороны рос донник. Справа - жёлтый, слева - белый. Вымахал он местами в рост человека. Между белым и жёлтым проходила узенькая тропинка. - Я тебе сколько раз повторяла, - сказала Габенка, - у меня аллергия на пыльцу. Я ж помру теперь, ты об этом подумал? - Ничего, как нибудь, - ответил Драйзер, - ты постарайся поменьше дышать. Молча они прошли сквозь заросли, молча вышли на край поля. Здесь Драйзер разговорился снова. Вот на этом поле голланды посадили генно-модифицированную картошку и охрану поставили...Да, народ с мешкам по ночам подползал. А потом отсюда выползла колонна колорадских жуков и рванула по шоссе в сторону Москвы... Габенка слушала в полуха. В таких местах она ещё не бывала, и ей здесь не нравилось. Слишком тут было шумно и слишком цивилизованно. Вот вышли на шоссе. Асфальт, хороший асфальт, машины больше ста километров делают... - А вот в этой лесополосе, - указал Драйзер, - мы шампиньоны собираем. Габенка обернулась посмотреть на достопримечательность, и у неё подкосились ноги. Лесополоса из двух рядов молодых сосен проходила сбоку, а прямо перед ней открылось пустое пространство. Небо и поднимающееся к небу вспаханное поле сходились у горизонта. Километров в трёх стояло одинокое дерево. Больше не было ничего. Габенка чувствовала, что местность вокруг начинает ощутимо покачиваться. Такое уже было. В прошлом году он потащил её гулять по Москве. Обещал показать красивое место. Красивым местом оказался мост над каналом имени Москвы. Высота была страшная. Далеко внизу была вода. Под мчащимися машинами мост слегка раскачивался. Драйзер тогда в восторге тянул её к перилам, тоже чем-то восхищался, тыкал пальцем вниз и куда-то вдаль, а она только думала, как отсюда выбраться. И так же было сейчас. - Смотри, какой вид, - сказал Драйзер, - и дерево на горизонте! Она и не подумала обернуться. - Ты чего? - встревоженно спросил Драйзер. Вид у Габенки был действительно странный: она шла, склонив голову и повернув её влево. Там на её счастье был лес. - Голова кружится, - мрачно ответила она. Почему ты вечно меня заводишь в такие места, где мне плохо?! - Чего ж у нас плохого? - удивился Драйзер - Наоборот, простор, душа радуется! Дальше к югу вообще сплошные степи начинаются. - Туда ты меня никогда не затащишь! - Там видно будет, - ответил Драйзер, - ну вот пришли. Садовое товарищество Габенке не понравилось: шум бензокос,участки впритык друг к другу, гам, теснота (“Какая теснота! - возмутился Драйзер, - Участки по двендцать соток, а у нас вообще двадцать четыре!”). Наконец, они пришли. - Ну заходи, - пригласил Драйзер. Габенка широко открыла глаза. - И это дача? - с нескрываемым саркзмом произнесла она.
